9 фев в 11:12 Рыболовный клуб <<< DreamFish>>> :

Житников В.Г. Рыбный промысел в хозяйственной системе Елизаветовского городища на Дону

Общепризнанно, что в хозяйственной деятельности жителей Елизаветовского городища в дельте Дона - крупнейшего поселения Нижнего Подонья и Северо-Восточного Приазовья в V-IV вв. до н.э. - огромную роль играло рыболовство [см. например: 1, с. 19; 2, с. 168; 3, с. 52; 4, с. 111; 5, с. 70]. Впечатляющие свидетельства крупномасштабного рыбного промысла постоянно фиксируются в хо­де раскопок. Так, одной из важных составных частей культурных напластований памятника являются значительные скопления остат­ков ихтиофауны. Часто встречаются прослойки и линзы спрессо­ванной рыбьей чешуи, иногда имеющие мощность до 0,2 м и пло­щадь в десятки квадратных метров [5, с. 70; 6, с. XLII; 7, с. 51].

68

На периферии городища открыты ямы, заполненные чешуей и рыбь­ими костями. Наконец, отметим и многочисленные находки орудий труда, связанных с рыбной довлей. Важно подчеркнуть, что по­добные материальные остатки, свидетельствующие о высоком уров­не развития рыболовства, открыты на всех поселениях Нижнего Подонья скифского времени.

Следует заметить, что в научной литературе история рыбно­го промысла Елизаветовского городища, как правило, рассматривается слишком обще, вне связи с этапами исторического и хозяйственного развития поселения. В результате может сложиться впечатление, что рыболовство было одним из основных занятий жителей поселения уже с раннего периода его существо­вания, еще в условиях господства кочевого или полукочевого бы­та. На наш взгляд, современные научные данные позволяют более дифференцированно подойти к вопросу о развитии рыбного промысла на Елизаветовском поселении, как, впрочем, и на других населенных пунктах района Нижнего Дона скифского време­ни.

Судя по археологическим материалам, на протяжении V в. до н.э. Елизаветовское поселение представляло собой зимник коче­вого или, точнее, полукочевого населения. В дальнейшем, к рубежу V-IV вв. до н.э. зимнее становище постепенно превраща­ется в полуоседлое, а затем и в постоянное поселение.

Как известно, для хозяйственно-культурных типов, основан­ных на кочевом или полукочевом скотоводстве, не характерно развитие рыболовства. Этнографические данные свидетельствуют, что рыбный промысел получает распространение (разумеется, при определенных природных условиях) лишь при переходе к полуоседлому и оседлому образу жизни, как, например, у казахов на рубеже XIX и XX вв. [8, с. 159]. Для населения Средней Азии, проживавшего в дореволюционный период в низовьях и дельтовых областях рек - каракалпаков и др., был присущ комплексный тип хозяйства, сочетавший земледелие, скотоводство и рыболовство, причем последнее появляется с развитием черт полуоседлости и оседлости [9, с. 56; 10, с. 277].

В известной степени указанная закономерность подтвержда­ется материалами археологии. Так, у сырдарьинских тюркских племен X-XI вв. в дельтовых районах существовало полуоседлое комплексное скотоводческо-земледельческое хозяйство с высоким

69

удельным весом рыболовства [11, с .70-71]. Впрочем, по мнению С.П. Толстова, этот особый хозяйственно-культурный тип не может рассматриваться как результат процесса оседания кочевников, но выступает в качестве архаической формы, предшествующей, а впоследствии и сопутствующей развитию собственно скотовод­ческого хозяйства [11, с. 99-100]. По-видимому, и у хазар рыбный промысел получает развитие лишь с появлением постоянных зимни­ков [12, с. 31].

С другой стороны, племена савроматов Заволжья и Орен­буржья, в условиях кочевого и полукочевого быта, в незначи­тельной степени занимались рыболовством. По данным К.Ф. Смирно­ва, из многих сотен савроматских погребений лишь в трех встречены кости рыбы [13, с. 58]. Отсутствуют они и в кочевни­ческих погребениях Нижнего Подонья VI-IV вв. до н. э. Крайне редки рыбьи кости и в скифских комплексах Северного Причерно­морья [14,с. 206 с.л.]. Следует, однако, заметить, что отсутствие костей рыбы среди остатков заупокойной пищи может объясняться и ритуальными ограничениями и не всегда является надежным показателем полного отсутствия рыболовства.

Вместе с тем, взаимосвязь между развитием полуоседлости и оседлости и появлением рыбного промысла не была столь прямой и безусловной, как может показаться на первый взгляд. Так, на Каменском городище на Днепре следы рыболовства зафиксированы лишь на акрополе, в то время как на ремесленной части поселе­ния - Кучугурах - они полностью отсутствуют [15, с. 143-144]. Попытка Б.Н. Гракова объяснить неразвитость рыболовства специ­фикой труда и быта ремесленников не выглядит убедительной. Оседлое население степной Скифии практиковало занятия рыбо­ловством, однако этот вид деятельности не играл важной роли в хозяйстве [16, с. 128; 17, с. 61; 18, с. 130]. Крайне незначительно занимались рыбной ловлей и лесостепные племена, жившие в скифское время по Северскому Донцу [19, с. 209; 20, с. 91].

По-видимому, решающее значение для развития рыбного промысла имели природно-географические факторы, которые далеко не везде были благоприятными для этого рода деятельности, как, например, в степной и лесостепной Скифии. Иное дело в Северо-Восточном Приазовье. Низовья Дона и Таганрогский залив были чрезвычайно богаты запасами ихтиофауны, прежде всего цен­ными породами рыб - осетровыми. До недавнего времени здесь бы­-

70

ло известно до 79 видов рыб. Рыбная ловля являлась традицион­ным занятием оседлых жителей Подонья еще с эпохи бронзы [21, с. 24]. Поэтому представляется несомненным, что развитие рыболовства на Нижнем Дону в скифское время во многом опреде­лялось экологией района.

В связи с проблемой становления рыбного промысла у недав­них кочевников Северного Причерноморья, переходивших к оседло­му образу жизни, несомненный интерес представляет высказывание Б.Н. Гракова о том, что привычки и традиция употребления в пищу рыбы пришли к обитателям акрополя Каменского городища от греков [15, с. 144]. Аналогичную роль греко-варварских контактов мы можем предположить и для Елизаветовского городища. Извест­но, что регулярный торговый обмен между греками и скифским населением дельты Дона устанавливается уже в начале V в. до н.э. [22,с.5], вскоре после возникновения крупного зимника, каковым первоначально было Елизаветовское поселение. Как пока­зал И. Б. Брашинский, в течение всего V в. до н.э. взаимоотноше­ния с греками не имели сколько-нибудь серьезного влияния на уклад жизни местного общества, если не считать некоторого внедрения в быт варваров греческой материальной культуры [23, с. 49]. Однако, на наш взгляд, воздействие эллинской культуры было более глубоким. В частности, греко-варварские связи, наряду с благоприятными природными условиями и развитием процессов седентаризации, можно отнести к числу факторов, ко­торые способствовали становлению и постепенному расширению рыбного промысла у населения Елизаветовского зимника уже в V в. до н.э.

В этот период, в условиях кочевого или полукочевого образа жизни большей части населения, масштабы рыбной ловли не могли быть значительными: сказывалось, вероятно, и отсутствие необходимых традиций, умений, навыков, и относительно неболь­шой объем торгового обмена с греками. Едва ли в это время рыба была важной статьей экспорта, скорее всего, продукты рыбо­ловства шли, главным образом, на удовлетворение внутренних потребностей. Наше предположение подтверждается археологи­ческими данными: все перечисленные выше яркие свидетельства огромных объемов рыболовства на Елизаветовском городище от­носятся к IV - началу III вв. до н.э. Показательно также, что мелкие поселения дельты (Дугино I-IV, Колузаево I-III и др.),

71

являвшиеся поселками рыболовов и скотоводов, возникают в основном в конце V - первой половине IV вв. до н.э. Именно в этот период резко интенсифицируется греко-варварский обмен на Елизаветовском городище, а само поселение к середине IV в. до н.э. превращается в крупный центр городского типа [23, с. 49].

Расширение торговли не могло не дать мощный толчок разви­тию рыболовства. Судя по археологическим материалам, уже в первой половине IV в. до н.э. объемы добываемой рыбы намного превышали потребности населения дельты Дона, следовательно, рыба превращается в важную статью экспорта. В связи с этим следует подчеркнуть, что скопления и пласты рыбьей чешуи и костей являются не кухонными отбросами, а представляют собой остатки переработки огромного количества промысловой рыбы.

Огромный размах греко-варварских торговых взаимоотношений во второй половине IV в. до н.э. [23, с. 49] вызвал дальнейшее увеличение добычи рыбы в донской дельте и в Таганрогском заливе. Судя по количеству отходов, фиксируемых в слоях этого времени на Елизаветовском городище, рыболовство достигает уровня производящей отрасли хозяйства: крупномасштабного рыбо­перерабатывающего производства, работающего, главным образом, на экспорт [5, с. 74].

По-видимому, многие греческие центры, поддерживавшие ак­тивные торговые связи с Елизаветовским поселением, получали донскую рыбу. Однако они имели и свой собственный высокораз­витый рыбный промысел. Так, рыболовство в промысловых масшта­бах было развито на Боспоре, в частности, лов осетровых [24. с. 78 сл.; 25, с. 109 сл.]. Жители главного торгового партнера донских варваров в IV в. до н. э. - Гераклеи Понтийской, как и других городов южного берега Понта, - также занимались промышленным ловом рыбы хороших сортов [26, с. 100]. Поэтому можно предположить, что из дельты Дона вывозилась в основном рыба отдельных, ценнейших сортов: например, осетровые, а также различные рыбопродукты.

Необходимо отметить, что в IV в. до н. э. рыба была не только одним из главных видов экспорта Елизаветовского поселе­ния, но и занимала видное место в пищевом рационе местного населения. Косвенным свидетельством этого являются много­численные обломки разнообразных рыбных блюд - аттических чернолаковых, красноглиняных и сероглиняных [22, с. 62 сл., 72],

72

постоянно встречающиеся среди находок. Широкое распространение рыбных блюд в быту жителей Елизаветовского поселения хорошо иллюстрируется следующими цифрами: их обломки составляют в среднем более 7% от общего числа фрагментов импортной чернолаковой и столовой керамики. Многочисленность этого вида сто­ловой посуды отражает, несомненно, важную роль рыболовства в хозяйственной жизни Елизаветовского поселения.

Ценную информацию о развитии рыбного промысла содержат, как известно, костные остатки рыб, большое количество которых обнаружено при исследованиях Елизаветовского городища. Отме­тим, что в отдельных случаях, рыбьи кости составляли существен­ный процент всех остеологических материалов. Так, на раскопах VIII и IX, расположенных в южной, периферийной части городи­ща, было обнаружено 1336 костей рыб, что составило 36,1% всех костей [27, Прил.]. На мелких поселениях дельты значительная доля всего массива костей также приходилась на остатки ихтио­фауны. Изучение рыбьих костей позволило установить, что основ­ными объектами рыбного промысла были карповые (сазан, лещ, тарань), осетровые (осетр, стерлядь, севрюга, реже - белуга), окуневые (судак, окунь) и сомовые[1]. Важнейшими промысловыми видами являлись осетровые и карповые. Изредка встречаются кости щуки. Видовой состав ихтиофауны определенно говорит о том, что жители Елизаветовского поселения ловили рыбу как в рукавах и ериках дельты Дона, так и в водах Таганрогского за­лива.

Определенный интерес представляет сопоставление данных по составу вылавливаемой рыбы, относящихся как к памятникам эпохи бронзы на Нижнем Дону (ранние слои Кобяковского и Нижне-Гниловского поселений), так и к поселениям античного времени (Елизаветовское городище, Танаис, слой римского
Навигация (1/2): далее >
Канал: Рыбалка
53 0 10 0

Комментарии (1)

Хорошая статья! Браво автору!
Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Мир Теней
Народ Тьмы, мастерски владеющий магией или народ...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play